Воспоминания

Воспоминания

Воспоминания набраны со слов Балым Сералиевны.

Аудио — интервью от 10 октября 2017 года.

Детские годы:

В шестилетнем возрасте я попала в класс Иосифа Антоновича Лесмана. А было это так.

Иосиф Антонович помимо работы в Консерватории руководил оркестром Казахского драматического тетра имени Ауэзова, где артистом работал мой отец Сералы Кожамкулов. Папа нас детей, а нас у него было семеро, водил на генеральные репетиции особо интересных спектаклей. В один из таких дней, когда шла очередная репетиция, во время перерыва на сцену вышел человек и стал играть на скрипке. Я спросила папу:

– Что это такое? На чем он играет?

Папа подвел меня к нему и сказал:

– Иосиф Антонович, это моя дочь Балым. Она интересуется, что это за инструмент.

Иосиф Антонович внимательно посмотрел на меня и сказал:

– Это скрипка.

А папе:

– Завтра я буду работать в консерватории, приведите вашу дочь, я послушаю её. А после мы поговорим.

И действительно, на следующий день папа повел меня в консерваторию. Иосиф Антонович послушал как я пою и, отстукивая ритм, сказал:

– С завтрашнего дня я начну с ней заниматься. У неё есть способности.

Я ходила в детский сад и музыкальную школу. Учёба и общение с таким прекрасным человеком с детских лет осталось в моей памяти ярким радостным событием, познанием нового, интересного.

Иосиф Антонович был незаурядной личностью. Он был внимательным, добрым, тактичным и заботливым человеком. Когда было холодно в классе, а это были послевоенные годы, он грел мои руки в своих меховых варежках. Запомнилось, как во время игры гаммы он сопровождал её игрой на рояле аккордами, создавая гармонический строй. Очень большое внимание уделял постановке рук, ног, корпуса. В дневнике писал разборчивым красивым почерком. Уже когда в детском репертуаре он учил фразировке, учил как работать дома. Говорил:

– Не спеши. Тише едешь — дальше будешь.

В четвёртом классе сказал мне:

– Если будешь вступать в пионеры, я могу дать тебе рекомендацию.

Когда у него были сольные концерты, он передавал для родителей приглашения на свой концерт. После окончания урока говорил:

– Кланяйся папе и маме.

Моя любовь к педагогике видимо была заложена от общения с ним. Я сразу имела возможность получать уроки мастера. Еще когда-то в пятом или шестом классе к нам на уроках зашла завуч школы Вера Ильинична Лазарева. Он сказал ей:

– Из неё выйдет хороший педагог.

Слова Иосифа Антоновича были пророческими. Когда я поступила в институт имени Гнесиных в Москве в класс выдающегося музыканта Михаила Израилевича Фихтенгольца, он, увидев мою фотографию с Иосифом Антоновичем, удивленно воскликнул:

— Это же Иосиф Лесман! Выдающийся методист и музыкант!

Я сказала, что в музыкальной школе я училась у него.

— Как он оказался в Алмате?

Я рассказала, что у нас он был в ссылке. Михаил Израилевич расстроился:

— Каких людей ссылали…

А я впервые поняла, что Иосиф Антонович Лесман – выдающаяся личность.

Сейчас я уже делаю вывод, что традиции русской скрипичной школы я получила с детских лет. Иосиф Антонович Лесман учился в Санкт-Петербурге у родоначальника русской скрипичной школы – Леопольда Ауэра. И закончил консерваторию на серебряную медаль.

Большую роль в том, что Иосиф Антонович оказался в Алмате, хотя был сослан 1935 году в Чимкент, сыграл Жубанов. Ахмет Куанович учился в Санкт-Петербурге и знал Иосифа Антоновича как прекрасного специалиста. Когда организовывали консерваторию, Жубанов добился перевода Лесмана из Чимкента в Алмату.

Лесман уже тогда в те годы был известным методистом, автором трудов по методике игры на скрипке, скрипачом-солистом, квартетистом и педагогом. Несмотря на то, что он был заведующий кафедры, преподавателем по специальности в консерватории, он заботился о подрастающем поколении и преподавал нам детям. Нас в классе было четверо: Марик Бузурбаев, Тамара Дворкина, Дима Руденко и я. Иосиф Антонович передавал нам традиции русской скрипичной школы, культуру, образованность, профессионализм. Это сейчас, став специалистом в этой области я могу сформулировать это так. А тогда, в детские годы, мы все это воспринимали как должное.

Лесман изучил казахский народный инструмент кобыз и был педагогом по классу кобыза. Его воспитанницами были Гульнафис Баязитова и Фатима Балгаева – профессора консерватории.

Когда Иосифа Антоновича реабилитировали, он собрал нас ребят на квартире у Марика Бузурбаева и вручил нам подарки. Мне он подарил ноты гаммы и упражнения Жамали и этюды Крейцера. У меня сохранились дневниковые записи заданий рукой Иосифа Антоновича. Они мне напоминают о его уроках.

Когда Иосиф Антонович уехал в Горький, мы с ним переписывались. В одном из своих писем она написал мне: «Если ты справляешься с концертом Берио 9, ты-молодец. Проси Леонида Давыдовича, чтобы он прошел с тобою 2-ю и 3-ю часть концерта. Я лично знаю все скрипичные концерты целиком. Это является для меня багажом».

К сожалению, связь с Иосифом Антоновичем прервалась в марте 1955 года, когда он скончался. Светлая память о моем первом учителе живёт со мной всегда. В память о нём ученики и студенты моего класса дают классные концерты по его юбилейным датам. Я стараюсь всем своим ученикам рассказать о нём и по возможности подарить им то тепло и заботу, а также профессионализм, которым щедро обогатил нас наш учитель.


Студенческие годы:

В музыкальном училище имени Чайковского я училась у Леонида Давыдовича Костенко, выпускника Лесмана. А когда он уехал, у Николая Николаевича Шилова, который прошел всю войну со скрипкой. Несмотря на это он отлично владел инструментом. У него был очень выразительный певучий тон в звучании его скрипки. Он был приветливым и добрым человеком. Таким я его запомнила.

Когда я узнала, что еду учится в институт имени Гнесиных в Москву, профессор Хиз сказал:

— В Гнесинке только к Фихтенгольцу.

Сдав экзамены и поступив, я написала заявление, что хочу учиться у Михаила Израилевича Фихтенгольца. Раньше я знала его только по его выступлениям по радио.

Первого сентября 1958 года я подошла к спискам на доске, где сообщалось о распределениях по классам. Еще не нашла себя, как ко мне подошел мужчина и спросил:

— Вы будете Кожамкулова?

Я ответила:

— Да.

Он сказал:

— Пройдите на четвёртый этаж в 89-ю аудиторию. Там собирается наш класс.

Это был Михаил Израилевич Фихтенгольц. Так начались мои занятия в Гнесинке.

На одном из первых уроков он сказал:

– Принеси мне ноты вашей казахской музыки. Я хочу познакомиться с ней.

Мне стало приятно, что его интересует музыка моего народа. Когда на следующий урок я принесла переписанную от руки арию Жубанова, он взял скрипку свою и заиграл. Такого звучания арии я не слышала до этого никогда. Это меня привело в восторг. Видя моё состояние, Михаил Израилевич спросил:

– Что-то не так?

А я сказала:

– Нет! Просто это исполнение меня поразило. Я не знала, что она может так звучать.

Он сказал:

— В нотах всё написано.

Когда я шла с урока домой, тут у меня было двойственное состояние: с одной стороны восторг от игры Михаила Израилевича, а с другой, что мне пришлось ему оставить листочек переписанных нот, а не хорошо изданный сборник казахской музыки. Вот именно в этот момент я решила для себя, что по окончании учёбы в Москве я займусь изданием произведений казахской музыки для скрипки. Рада что это удалось осуществить. Я издала хрестоматию казахской музыки в 3-х частях. В первой части – обработки казахской народной музыки для скрипки. Во второй части – оригинальные произведения композиторов Казахстана. В третьей части – современные произведения молодых композиторов Казахстана. А методические принципы Фихтенгольца я опубликовала совместно с его ассистентом Казанской Татьяной Николаевной, моей сокурсницей и подругой, в издании за 2012 год.

Книга называется: «Работа над сонатами и партитами Баха в классе народного артиста России профессора Михаила Израилевича Фихтенгольца». Так я решила выразить благодарность своему дорогому учителю за то что он дал мне такое прекрасное образование.


Молодой специалист:

Когда я приехала в Алмату, то сразу начала работать в консерватории и школе имени Куляш Байсеитовой. В школе имени Куляш Байсеитовой мне посоветовал педагог начинать со школы, чтобы готовить самой себе кадры. И ещё иногда я выступала на телевидении. Вот одно из таких выступлений как раз когда прошло, то придя домой мне сказали, что из Министерства образования звонили и сказали чтобы я завтра в 9 часов утра пришла к замминистру просвещения Сагиндыкову Шияб Сагиндыковичу. В 9 часов я пришла в Министерство. Когда я зашла, передо мной был пожилой человек. И он спросил:

— Сіз кәдімгі Сералының қызы боласыз ба? (Не дочка ли вы того самого Сералы)?

— Конечно.

Потом он сказал:

— Почему я вас вызвал. Вчера я смотрел передачу о вас. Как хорошо, что вы выступили. Я наконец-то узнал, что у нас в Казахстане есть специалист по педагогическому музыкальному образованию, закончивший в Москве Гнесинский институт. А почему? Я строитель по специальности, а мне поручили руководить музыкальными школами. Я думаю что вы мне поможете сориентироваться в этом вопросе?

Я сказала:

— Ну конечно.

Но я сказала:

— Во-первых, нужно собрать конкурс учеников. Мы тогда будем видеть на каком уровне идёт обучение по всей республике. Конечно, педагоги пришлют из областей самых лучших своих. Всё равно мы, специалисты, сориентируемся .

И вот собрали первый конкурс, в котором участвовали 92 человека. Это было в 1966 году. Шияб Сагиндыкович всё так организовал хорошо, что нам было приятно работать. Хотя это была очень большая нагрузка для нас, молодых, но мы сориентировались. И первыми лауреатами этого конкурса была Айман Мусаходжаева, Сагадат Бисенгалиев, Гаухар Мурзабекова. Это те лауреаты, которые сейчас буквально честь нашей республики несут по миру. То есть талант проявляется сразу в детстве.

Затем он спросил:

— Ещё что нужно для того чтобы казахская музыка звучала в детских музыкальных школах?

Я говорю:

— Нотные издания.

Он говорит:

— Я займусь добычей печатных листов (раньше только через правительство можно печатные листы было доставать), а вы тогда собирайте материал. Я этим и занялась. И действительно, через некоторое время я смогла издать четыре сборника по начальному обучению на скрипке на материале казахской музыки. Почему я первые сборники посвятила казахской народной музыке? Чтобы дети с детских лет уже имели представление о нашей прекрасной народной музыки. И сейчас я удивляюсь, что в 32 года мне удалось четыре сборника издать, работая в консерватории и также в Байсеитовской школе с полной нагрузкой.

Я говорю:

— Да, ещё надо обязательно методкабинет при Министерстве просвещения образовать. Потому что учителя должны общаться между собой, делится своим опытом. И эти учителя потом поедут по областям, в качестве помощников местным педагогам прямо на местах.

Именно в такие поездки я часто ездила. И я считаю, что это был для нас, молодых педагогов, очень большой опыт ознакомится с тем, как преподают в республике, помочь на местах, заниматься с учениками прям на местах. Это действительно было очень интересно и к счастью, как педагоги потом говорили, собираясь на конкурсы, которые потом продолжались и до сих пор продолжаются, что вот такая помощь им очень нужна и очень помогает.

Шияб Сагиндыкович как строитель, тоже оправдал свою профессию. Он построил здание Байсеитовской школы, здание Жубановской школы и педагогам нам построил жилой дом, в котором нас поселили. То есть со всех сторон педагоги были в полном внимании.

Вот такую роль сыграл Шияб Сагиндыкович в моей жизни. Это была очень большая помощь для молодого педагога. Я считаю, что молодым педагогам обязательна нужна помощь властей.


Интересный случай:

Когда мы с Александром Пьянковским поехали на конкурс в 1996 году. Конкурс был посвящен Абраму Ильичу Ямпольскому в Москве. Мы готовились к конкурсу тщательно. Но, конечно, не надеялись на какие-либо места, просто нам было интересно принять участие в таком конкурсе.

И когда приехали туда, то Саша очень хорошо выступил на обоих турах и ему присвоили диплом за лучшее исполнение произведения Иоганна Себастьяна Баха на Международном конкурсе скрипачей памяти Ямпольского. Ко мне подходили москвичи и говорили:

– Вы увезли самый лучший диплом. Потому что это самое трудное вообщем-то произведение, которое в репертуаре было. И где-то в Алмате оказывается Баха хорошо играют.

Мне было очень приятно. Затем, когда мы стояли на остановке в метро, то подошла женщина и говорит:

– Вот вы всё время ходите с молодым человеком. Это ваш сын?

Саша рассмеялся и я тоже. Саша не растерялся и говорит:

– Да, это моя мама.

– Что-то он не похож на вас

– Папа другой

Это вот интересный случай.